Это страх тотальной близости без фильтров. Нам кажется, что стоит только позволить другому заглянуть в наши глаза — и он увидит всю нашу боль, слабость и несовершенство. Мы боимся показаться слабыми, потому что с детства нас учили быть сильными любой ценой. Взгляд становится актом предельной искренности и уязвимости, к которым мы не готовы.
Любой прямой взгляд в этом случае — приговор суда присяжных. “Сейчас он посмотрит на меня и решит, что я недостоин”.
Этот прием подходит только когда вы ощущаете, что для вас это естественно. И когда, сметив так взгляд, вы не ощущаете неожиданно появившееся напряжение собеседника.
Это не только ориентир для зрительного контакта "в цифрах". Порой увлеченность мысленными подсчетами этих процентов сама по себе заметно снижает тревогу и напряжение, что зачастую и требуется.
Стоит сказать, что порой взгляд в глаза близким людям сам по себе мало влияет на общение с другими людьми. Но если постепенно расширять круг тех, на ком вы тренируете зрительный контакт (уже не договариваясь с ними, а тренируясь тайно от них, попутно в процессе беседы), то в ряде случаев можно заметно продвинуться в решении этого вопроса.
Вот почему не могут смотреть в глаза многие из нас — часто мы слишком сосредоточены на своей тревоге, в то время как собеседник порой незаслуженно остается без внимания.
Зевание является одновременно дыхательной и телесной практикой. Это рефлекс. В нем заложена спонтанность, которая вытесняет напряжение.
Как только поймаете ощущение, что вы — более активный наблюдатель, чем тот, с кем вы встречаетесь взглядом, то можете заметить, что стало легче. Из тела уходит напряжение, в голове вместо тревожных мыслей появляются более позитивные и конструктивные. Кто-то отмечает, что с наблюдением пришло любопытство, которое вытесняет страх, делает общение более интересным.